Литературная прописка: Чарльз Буковски

45e3e2ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ
«В РАЙ ДОРОГИ НЕТ»
ИЗ КНИГИ «ЮГ БЕЗ ПРИЗНАКОВ СЕВЕРА»


Я сидел в баре на Западной авеню. Времени — около полуночи, а я — в своем обычном попутанном состоянии. То есть, знаете, когда ни черта не выходит: бабы, работы, нет работ, погода, собаки. Наконец, просто сидишь, как оглоушенный, и ждешь, будто смерти на автобусной остановке.
   Так вот, сижу я так, и тут заходит эта с длинными каштановыми волосами, хорошим телом и грустными карими глазами. Я на нее не отреагировал. Я ее проигнорировал, хотя она и села на табуретку рядом с моей, когда вокруг была дюжина свободных. Фактически, мы в баре были одни, не считая бармена. Она заказала сухое вино. Потом спросила, что пью я.
   — Скотч с водой.
   — Дайте ему скотча с водой, — велела она бармену.
   Так, это уже необычно.
   Она открыла сумочку, вытащила маленькую проволочную клетку, вынула из нее крошечных человечков и поставила на стойку бара. Все они были ростом дюйма в три, живые и одеты, как надо. Их было четверо, двое мужчин и две женщины.
   — Сейчас такое делают, — сказала она, — они очень дорогие. Когда я их покупала они шли по 2,000 долларов штука. А сейчас стоят по 2,400. Я не знаю производственного процесса, но, наверное, это противозаконно.
   Маленькие человечки ходили по стойке. Неожиданно один малютка влепил пощечину крошке-женщине.
   — Сука, — сказал он, — с меня довольно!
   — Нет, Джордж, как ты можешь? — закричала та. — Я люблю тебя! Я себя убью! Ты должен быть моим!
   — Мне плевать, — ответил маленький парень, вытащил крохотную сигаретку и закурил. — У меня есть право на жизнь.
   — Если ты ее не хочешь, — сказал другой маленький парень, — то я ее возьму. Я ее люблю.
   — Но я тебя не хочу, Марти. Я люблю Джорджа.
   — Он же мерзавец, Анна, настоящий мерзавец!
   — Я знаю, но я все равно его люблю.
   Тут маленький мерзавец подошел и поцеловал другую маленькую женщину.
   — У меня тут треугольник закрутился, — сказала дама, купившая мне выпить. — Это Марти, Джордж, Анна и Рути. Джордж катится вниз, совсем опустился. Марти — вроде квадратный такой.
   — А не грустно на все это смотреть? Э-э, как вас зовут?
   — Даун. Ужасное имя. Но так матери иногда со своими детьми поступают.
   — Я Хэнк. Но разве не грустно…
   — Нет, смотреть на это не грустно. Мне с собственными любовниками не очень-то везло, ужасно не везло, на самом деле…
   — Нам всем ужасно не везет.
   — Наверняка. Как бы то ни было, я купила этих маленьких человечков и теперь наблюдаю за ними, это как по-настоящему, только без проблем всех этих. Но я ужасно распаляюсь, когда они начинают любовью заниматься. Тогда бывает трудно.
   — А они сексуальные?
   — Очень, очень сексуальные. Господи, как они меня разжигают!
   — А почему вы их не заставите это сделать? Я имею в виду, прямо сейчас. Вместе и посмотрим.
   — О, их нельзя заставить. Они сами должны.
   — А они часто этим занимаются?
   — Они довольно хороши. Четыре или пять раз в неделю.
   Те гуляли по стойке.
   — Послушай, — сказал Марти, — дай мне шанс. Ты только дай мне шанс, Анна.
   — Нет, — ответила Анна, — моя любовь принадлежит Джорджу. И по-другому быть не может.
   Джордж целовал тем временем Рути, обминая ей груди. Рути распалялась.
   — Рути распаляется, — сообщил я Даун.
   — Точно. В самом деле.
   Я тоже распалялся. Я облапал Даун и поцеловал ее.
   — Послушайте, — сказала она, — я не люблю, когда они занимаются любовью на людях. Я заберу их домой и там заставлю.
   — Но тогда я не смогу посмотреть.
   — Что ж, придется вам пойти со мной.
   — Ладно, — ответил я, — пошли.
   Я допил, и мы вышли вместе. Она несла маленьких людей в проволочной клетке. Мы сели к ней в машину и поставили людей на переднее сиденье между собой. Я посмотрел на Даун. Она в самом деле была молода и прекрасна. Нутро у нее, кажется, тоже хорошее. Как могла она облажаться с мужиками? Во всех этих вещах промахнуться так несложно. Четыре человечка стоили ей восемь штук. Только лишь для того, чтобы избежать отношений и не избегать отношений.
   Дом ее стоял поблизости от гор, приятное местечко. Мы вышли из машины и подошли к двери. Я держал человечков в клетке, пока Даун открывала дверь.
   — На прошлой неделе я слушала Рэнди Ньюмана в «Трубадуре». Правда, он великолепен?
   — Правда.
   Мы зашли в гостиную, и Даун извлекла человечков и поставила их на кофейный столик. Затем зашла на кухню, открыла холодильник и вытащила бутылку вина. Внесла два стакана.
   — Простите меня, — сказала она, — но вы, кажется, слегка ненормальный. Їем вы занимаетесь?
   — Я писатель.
   — Вы и об этом напишете?
   — Мне никогда не поверят, но напишу.
   — Смотрите, — сказала Даун, — Джордж с Рути уже трусики снял. Он ей пистон ставит. Льда?
   — Точно. Нет, льда не надо. Неразбавленное нормально.
   — Не знаю, — промолвила Даун, — но когда я смотрю на них, то точно распаляюсь. Может, потому что они такие маленькие. Это меня и разогревает.
   — Я понимаю, о чем вы.
   — Смотрите, Джордж на нее ложится.
   — В самом деле, а?
   — Только посмотрите на них!
   — Боже всемогущий!
   Я схватил Даун. Мы стояли и целовались. Пока мы целовались, ее глаза метались с меня на них и обратно.
   Малютка Марти и малютка Анна тоже наблюдали.
   — Смотри, — сказал Марти, — они сейчас это сделают. Мы тоже можем попробовать. Даже большие люди сейчас это сделают. Посмотри на них!
   — Вы слышали? — спросил я Даун. — Они сказали, что мы сейчас это сделаем. Это правда?
   — Надеюсь, что да, — ответила Даун.
   Я подвел ее к тахте и задрал платье ей на бедра. Я целовал ее вдоль шеи.
   — Я тебя люблю, — сказал я.
   — Правда? Правда?
   — Да, в некотором смысле, да…
   — Хорошо, — сказала малютка Анна малютке Марти, — мы тоже можем попробовать, хоть я тебя и не люблю.
   Они обнялись посередине кофейного столика. Я стащил с Даун трусики. Даун застонала. Малютка Рути застонала. Марти обхватил Анну. Это происходило повсюду. Мне подумалось, что этим во всем мире сейчас занимаются. Мы как-то умудрились войти в спальню. И там я проник в Даун, и началась долгая медленная скачка….
   Когда она вышла из ванной, я читал скучный, очень скучный рассказ в Плэйбое.
   — Было так хорошо, — произнесла она.
   — Удовольствие взаимно, — ответил я.
   Она снова легла ко мне в постель. Я отложил журнал.
   — Как ты думаешь, у нас вместе получится? — спросила она.
   — Ты это о чем?
   — В смысле, как ты думаешь, у нас получится вместе хоть какое-то время?
   — Не знаю. Всякое бывает. Сначала всегда легче всего.
   Тут из гостиной донесся вопль.
   — О-о, — сказала Даун, выскочила из кровати и выбежала из комнаты. Я — следом. Когда я вошел в комнату, она держала в руках Джорджа.
   — Ох, боже мой!
   — Їто случилось?
   — Анна ему это сделала!
   — Что сделала?
   — Отрезала ему яйца! Джордж теперь — евнух!
   — Ух ты!
   — Принеси мне туалетной бумаги, быстро! Он может кровью до смерти истечь!
   — Вот сукин сын, — сказала малютка Анна с кофейного столика. — Если мне Джордж не достанется, то его никто не получит!
   — Теперь вы обе принадлежите мне! — заявил Марти.
   — Нет, ты должен выбрать между нами, — сказала Анна.
   — Кто из нас это будет? — спросила Рути.
   — Я вас обеих люблю, — сказал Марти.
   — У него кровь перестала идти, — сказала Даун. — Он отключился. Она завернула Джорджа в носовой платок и положила на каминную доску. Я имею в виду, — повернулась она ко мне, — если тебе кажется, что у нас не получится, то я не хочу больше в это пускаться.
   — Я думаю, что я тебя люблю, Даун.
   — Смотри, — сказала она, — Марти обнимает Рути!
   — А у них получится?
   — Не знаю. Кажется, они взволнованы.
   Даун подобрала Анну и положила ее в проволочную клетку.
   — Выпусти меня отсюда! Я их обоих убью! Выпусти меня!
   Джордж стонал из носового платка на каминной полке. Марти спускал с Рути трусики. Я прижал к себе Даун. Она была прекрасна, молода и с нутром. Я снова мог влюбиться. Это было возможно. Мы поцеловались. Я провалился в ее глаза. Потом вскочил и побежал. Я понял, куда попал. Таракан с орлицей любовью занялись. Время — придурок с банджо. Я все бежал и бежал. Ее длинные волосы упали мне на глаза.
   — Я убью всех! — вопила малютка Анна. Она с грохотом билась о прутья своей проволочной клетки в три часа ночи.

The following two tabs change content below.
Злобный провинциал

Злобный провинциал

Сорокалетний домохозяин с причудливыми желаниями из великого русского подуфимья. Многие материалы написаны либо в обнажённом, либо в нетрезвом виде. Однажды поступил в интернет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});