Диалоги о…

19 февраля в CORAL Lounge (Уфа) состоится небольшой фестиваль альтернативной музыки, где выступят коллективы из разных городов. В числе прочих уфимская группа «Zeitnot?», популярность которой постепенно набирает обороты. Встреча с участниками этой группы Эмилем, Всеволодом и Айдаром за несколько дней до феста прошла в очень тёплой дружеской атмосфере. По ходу интервью ребята рассказали о том, как появилась на свет их группа, через какие трудности им пришлось пройти, и как они видят музыкальную индустрию сегодня…

(По просьбе одного из респондентов названия некоторых музыкальных групп не указываются и заменены на произвольный набор букв).

IMG_7059

Тот, кто хочет творить ради качества,
даёт толчок тому,
кто может сделать это честно.

Эмиль

Собрать творческую команду всегда тяжело. Тем более, что искусство само по себе строится на внутреннем диалоге, особенно между «исполнителями». Как создавалась ваша группа? Чья это была инициатива?

Эмиль: Печальнее на свете истории не существует. Когда-то мы собрались с друзьями в 13 лет посмотреть концерт группы «бла-бла». И тогда предложили такой чисто «уебончик»: «Давай, прикольно было бы группу сделать!». И всё, я предложил Айдару, ещё двоим товарищам. Все вроде бы согласились, классно, но никто в результате не пришёл. Я остался один.

К нам в класс перевёлся один чувак – Дамир. Он тоже играл на гитаре, пел песни русского рока, мечтал о создании своей группы. Ему хотелось быть солистом-вокалистом-гитаристом. А я знал, что у меня басиста нет. Уломал его стать басистом, сказав, что им быть круче, ведь у баса классный, длинный гриф (смеётся), толстые струны. А потом нашли барабанщика. Это был наш бывший одноклассник. Договорились, чтобы для школы купили барабаны, начали играть в подвале, заниматься. Я ни разу с ними не выступил, потому что заболел и вообще отлынивал как мог. Но репетиции были.

Когда мы выпустились из школы барабанщик слетел, сказал: «Нафиг мне это надо, я пошёл в нефтяной». На его место пришёл другой – брат Айдара.

Я познакомился с башкирской рок-группой «Бурелар». Мой двоюродный дядя у них на басу играл. Они купили аппаратуру, нашли помещение в киностудии, потому что их солист снимался в башкирском фильме. А Дамир в своё время купил нам аппараты, комбики и гитары. Мы сказали: «У нас есть инструменты, у вас есть помещение. Давайте заниматься вместе». А у них ещё и барабаны были, тогда как у нас барабанщик свалил и установка в школе осталась. Мы с ними сдружились, поехали в киностудию. Нам дали помещение. Было тоже очень много разных историй. Потом там появилась группа «Айбат Халляр». Тогда у них товарищ Сэнди был басистом. Земля ему пухом. Он тоже решил репетировать там со своей группой. Устроился на работу в киностудию. Оборудовал это помещение, сделал звукоизоляцию, всё «ватином» завесил. Вообще всё стало намного круче и цивильнее. Тогда брат Айдара начал как раз общаться с этими «Айбатхалляровцами» и увеличивал навык игры на барабанах, хотя изначально его учил я.

Айдар: Тогда мы свои песни ещё не играли.

Эмиль: Да, мы тогда ещё только кавера играли. Была одна песня, которую написал Дамир. Такой лёгкий поп-панк. Влюбился просто в какую-то девчонку. Выступили один раз на разогреве у башкирской группы. Потом должен был быть концерт.

Айдар: На тот момент уже я басистом был.

Эмиль: Да, точно. Потому что Дамир вообще был пловцом, спортсменом, учился в УГАТУ. Он сказал однажды: «Ребята, настал сложный момент в моей жизни. Мне нужно выбирать из трёх вещей две. Есть плавание, учёба и музыка. Я выбираю плавание и учёбу. Извините. Аппаратуру можете оставить себе. Учи Айдара». Мы начали работать с Айдаром, он стал басистом. Так сложился коллектив.

IMG_8524

И вот, одним прекрасным летом мы собрались выступать в каком-то открытом ресторане, да?

Айдар: Это, по-моему, было в Парке Якутова.

Эмиль:  Нет, в Парке Гафури. Концерт должен был проходить 29 июля. Собрались мы значит 28 июля на репетицию. Я подхожу к киностудии, а на крыльце сидит барабанщик и курит. Я говорю: «Ты чего, как будто случилось что-то? Пожар, ядерная бомба взорвалась или чё?». Он говорит: «Первое…». Я опешил: «В смысле?». Поднимаемся, а там всё белое, завешанное ватином пространство, полностью превратилось в чёрное, как будто открылся портал в Ад, и туда всё снесло к херам. С потолка свисали обгоревшие куски, всё было в каком-то порошке. Моя гитара спаслась, потому что была в чехле. На неё упало горящее полотно. Но аппаратура в какой-то мере уцелела. У меня там стоял компьютер, на котором я начал только писать свою песню и тут бдыщ, и оно всё уничтожилось к чертям. После этого всё как-то стухло. Мы собирались, встречались, общались, но репетиций уже не было. О выступлениях тоже не думали. Айдар на тот момент уже начал писать свои песни.

Айдар: Тогда мы все учились ещё. Я писал по одной-две песни в год.

Эмиль: А репетиции начинали, как только у нас появлялись деньги.

Айдар: Как раз за пять лет мы смогли набрать аппаратуру. Начали записывать мои песни.

Эмиль: Ну, это было в последнее время. А вообще был застой. Барабанщик наш Айнур оказался «великим человеком». Он познакомился по переписке с девушкой, которая живёт в Москве, у них завязалась любовь, и он туда уехал (смеётся)… Вот и всё. Как раз во время этого застоя. Может быть, если бы мы что-то делали в этот период, он бы не стал так поспешно сматываться.

Айдар: Так один брат поменялся на другого.

Эмиль: Теперь у нас играет Всеволод.

Всеволод: Тут надо прояснить. Я в то время, как раз после пожара и до того момента, как начал играть с ребятами, состоял в другой группе. Я и сейчас с ними играю. Не так, как с Эмилем. Там мы песни практически не пишем. Просто для себя ходим раз в неделю и репетируем. Тогда я был на гитаре и на вокале. Очень скоро нашим барабанщиком стал Айнур – брат Айдара, как раз. Причём с нами он играл чаще.

Эмиль: Ещё во время нашего застоя он играл с группой «Skunk».

Всеволод: Да. Однажды он свалил. Мы не знали, как быть, потому что нам было важно, чтобы играл не человек со стороны, а кто-нибудь из своих. Среди наших друзей никто не горел желанием играть на барабанах. И за них сел я, докупив необходимую аппаратуру.

Эмиль: Сначала ты отрастил патлы и бороду, и стал похож на Иисуса (cмеются).

Всеволод: Купил железо, купил педаль и сел за барабаны. Нас было четверо, стало трое.

Эмиль: Вас осталось трое? Вас можно называть «Double Дима и Иисус».

Всеволод:
Поскольку сразу у двух групп не стало барабанщика, то я начал играть с Эмилем и Айдаром.

Айдар: Теперь за барабаны чисто он отвечает, придумывает барабанные партии.

IMG_8492

А кто в вашей группе отвечает за текст, кто за музыку?

Всеволод: Песни пишут Айдар и Эмиль. Я только своей частью занимаюсь. У меня песни получаются другого характера, поэтому такого вклада я ещё не делал.

Эмиль: Зато ты кардан вносишь.

Всеволод: Я барабанную партию вношу.

Вот собственно и всё… Поскольку все закончили учиться, появилось свободное время.

Эмиль: Деньги появились. Если ты бедный, то ты никому не нужен.

Всеволод: Скорее ты ничего не можешь. У тебя нет денег, чтобы что-то купить.

Эмиль: За счёт того, что Айдар в книжном магазине наворовал денег дохрена, он смог нормальный компьютер приобрести…
Мы доделали некоторую работу, потому что появились деньги докупить аппаратуру. Короче, произошёл резкий бабах. Уже нельзя было останавливаться.

Всеволод: У них начали появляться песни, и я подключился.

Айдар: Нас просто Рустам Имамов форсить начал, вписывал во всякие мероприятия.

Эмиль: Я узнал в прошлом году о фестивале во Владивостоке, у Мумий Тролль. Думаю, съездить что ли… Там есть райдер того, что требуется от участников. Я взял за основу материал, который должен быть у нас: несколько записанных песен, live и запись клипа. Надо начать всё это дело наконец-то играть. В июле мы сделали живые записи и после каникул должны были уже выступать.

Кстати, нет места, где репетировать…

Да, это проблема многих групп.

Эмиль: Надо с администрацией Халяля договориться. Вон там, сидеть репетировать.

Айдар: Мы когда-то должны были здесь выступать с каверами в 2009 году. Тоже не вышло.

Эмиль: Нас на фотографиях окрестили: «Группа, которая так и не выступила». У нас даже название было «Wait». Мы прождали весь вечер.

IMG_8454

А почему вы выбрали именно такое название группы: «Zeitnot?»?

Эмиль: Знаешь, когда человек болеет, у него иногда появляются волдыри. Вот название – это такой же волдырь, от которого мы не можем избавиться и не можем никак решить эту проблему. Назваться «Zeitnot?», грубо говоря, было отмазкой, чтобы мы фигурировали в афише, когда выступали на разогреве у группы «Mettod».

Думаю, вот может Зайтуна нам назваться (смеётся).

А как вы пришли к сотрудничеству с группой «Mettod»?

Эмиль: Как-то я начал искать, где бы выступить. Писал в Harat`s. Нам нужен был игровой навык. Опыт появляется только тогда, когда ты выступаешь. Больше никак. Так получилось, что я списался с Динаром из группы «Mettod». Спросил, возможно ли выйти к ним на разогрев, потому что у нас как раз есть на 15 минут программа – песни, которые мы можем сыграть живьём. Он согласился. И это выступление было лучше, чем второе.

С какими трудностями приходится сталкиваться новичкам, ведь музыкальная индустрия сейчас очень развита?

Эмиль: Трудностей бывает много. Но как говорят обычно: «Не выноси сор из избы». Больше всего меня беспокоит сейчас то, что в тех местах, в которых мы выступаем невозможно выстроить нормальный звук. Песни наши технически не простые. То есть нельзя прийти, воткнуться и забабахать. Когда у нас в пятисантиметровом квадратном пространстве стоят колонки, тут же мониторят микрофоны, то всё начинает дико фонить. Ещё нет компьютера, чтобы играть другие песни на электронном звуке. И помещения нет…

А сейчас вы где обычно репетируете?

Эмиль: На платных базах. Ну, иногда мы собираемся на квартире, там репетируем. Только с барабанной установкой туда никак, потому что соседи тут же начнут «барабанить» гаечным ключом по батарее.

IMG_8461

Чем запомнились первые выступления? Насколько это было волнительно или, быть может, напротив, вы ощущали себя комфортно?

Эмиль: Пусть Айдар расскажет о своих впечатлениях.

Айдар: Ну, нормально всё было…

Всеволод: У меня особого волнения не было лично, потому что к тому времени мы уже много раз играли выбранный материал. Я, конечно, понимал, что сам косячу там как чёрт. Но думал, что тот уровень, который у меня был – это нормально.

Эмиль: Говорят же, выступление это одно, а репетиции другое.

Всеволод: Вот Эмиль говорит, что умение выступать проявляется на самом выступлении. В принципе да, но всё это в комплексе: поставить звук, справиться с трудностями, которые обязательно возникнут, справиться с волнением перед публикой.

Эмиль: Самое главное, что ты не можешь начать сначала, по идее… Хотя на самом деле, если атмосфера позволяет можно сказать: «Ой, извините, я косякнул, можно сначала начнём. Спасибо!». Так может произойти.

Всеволод: У меня такого давления меньше, так как все, что мне нужно – это хорошая барабанная установка. Я сижу где-то сзади, могу сидеть скрюченный, сгорбленный, с какой-нибудь перекошенной рожей.

Эмиль: На самом деле со зрителем больше всего он работает, лыбится. Мистер обаяние.

Всеволод: Он преувеличивает. Это ему так кажется, когда он ко мне поворачивается.

Эмиль: Тебе надо стать блондином с голубыми глазами.

Всеволод: Не надо, не надо.

Моё беспокойство на выступлении обратно пропорционально количеству моих репетиций. Если я знаю, что песню хорошо играю, то проблем нет. Если мы эту песню прорепетировали только вчера вечером, то это уже другой разговор. Но ко времени тех первых выступлений мы, имеющуюся у нас программу, отрепетировали.
Помню, как-то должно было быть выступление в Chillout`е и мы пришли туда утром, начали всё устанавливать…

Эмиль: И ни хрена не успели. А я, между прочим, со всеми ругался и говорил, что надо это накануне делать.

Всеволод: Ну, не знаю…
Мы пришли, начали расставлять аппаратуру, я «постучал» и ушёл на работу. Потом вернулся, мы продолжили настраивать.

Эмиль: И выяснилось, что там у кого-то день рождения в три часа…

Всеволод: Да, это случилось, пока я был на работе. Потом уже настало время концерта, пришла публика.

Эмиль: Организатор постарался. В Chillout вообще пришла не знакомая нам аудитория. Обычно собираются друзья и друзья друзей.

И какая реакция была у слушателей на вашу музыку?

Эмиль: Ну, я не знаю, как на нас отреагировали. В тот вечер была очень специфическая музыка. Рустам Имамов там рубил хард-кор по полной (смеются). Народ не мог понять, когда он начал, и когда всё закончится. Наша музыка – это самое попсовое, что случилось в этот вечер. Люди знали, зачем шли. В целом реакция нормальная. Паблик у нас потихонечку наполняется.

Всеволод: Помидорами не закидывали, но и оваций тоже не было. Просто нормально.

Эмиль: Вроде кто-то даже что-то писал. Знаете, ведь реакцию здесь можно определить только по положительным отзывам, потому что о плохом у нас обычно не говорят, а если и говорят, то редко.

IMG_8450

На фестивали из Уфы вы получается, ещё не выезжали?

Эмиль: Ещё нет, только собираемся ехать в августе. Я надеюсь на то, что всё случится. Записи есть, осталось только клип снять.

То есть там будет проходить какой-то отбор?

Эмиль: Да, наверное. Я точно не знаю. Но вообще, когда клип появится, я хочу всё это скомпоновать и слать куда только можно.

А каким ты видишь будущий клип?
Я предполагаю, что в клипе мы все будем заниматься друг с другом сексом. (Многозначительная пауза.) Смотри, ей понравилась эта идея.

Я просто думаю, как я это запишу.

Эмиль: Любовью. Напиши, что мы будем заниматься любовью.

Ага, так и сделаю.
Ходили ли вы в музыкальную школу или обучались постепенно, сами?

Эмиль: Я когда-то учился играть на баяне. У меня отец заканчивал училище искусств по классу «баян», и меня туда отправил. Я и пришёл. Чё мне было делать. Я же был мелкий, они меня убедили, что это пригодится по жизни. На самом деле у меня батя странный. Вот он баянист, а друзья у него все были русские металлисты. В то время же как раз расцвет митолла был.

Всеволод: Вот, не зря он тебя отдал на баян, у тебя тоже друзья всякие металлисты и рокеры.

Эмиль: У меня брат металлист! Это другое дело!

Айдар, а у тебя как?

Айдар: А у меня нет образования. Сначала меня Эмиль учил.

Эмиль: Может о любви поговорим? Сегодня же 14 февраля, мать его… Я люблю только Бога, вот он (хлопает Всеволода по плечу).

Всеволод: Это был сарказм, если что…

Я понимаю, понимаю… Этого я тоже записывать не буду.

Эмиль: Почему?!

Всеволод: Чувак, ты же сам знаешь, как интервью проходит примерно, да?

Эмиль: Да, но это будет весёлое интервью. Его будет интересно читать.

Всеволод: Тебя покарают.

IMG_8531

Жанр инди-рока сейчас очень популярен, тем не менее, даже из такого количества групп бывает трудно выделить ту, которая тебе наиболее близка. Мне даже кажется, что эта музыка нацелена на проникновение в сознание слушателя, на обращение человека внутрь себя. Почему центром вашего творчества явился именно этот жанр?

Эмиль: Ну, начнём с того, что инди-рок – это самое простое, что сейчас можно сыграть. Поэтому, начиная работу в коллективе, лучше начать именно с этого жанра, чтобы как-то «сыгрываться». Мне лично симпатизирует электронная музыка. Хоть я всего один трек записал без гитары.

Нельзя ведь договориться, ребята, давайте играть вот это! Пишется песня, и она выливается во внутреннее состояние. Может быть это состояние мира, я не знаю.

Айдар: Мы, скорее всего, играем эту музыку, потому что на нулевые пришёлся расцвет гитарной музыки, помимо хип-хопа. Второй уровень был возвратом в 80-е начало 90-х, когда у нас в Уфе все начали активно слушать брит-поп, гаражный рок, начали появляться разные команды.

Эмиль: Когда мы начали играть лёгкую музыку ещё перед пожаром, был расцвет «говна», в том плане, что это был гроул, скрим.

Айдар: Просто все тогда играли ту музыку, которая им нравилась больше всего. Особо ничего оригинального не было. Вся музыка предназначалась скорее ради тусовок. Но мы же не выступали с этим. Тем не менее, этот костяк всегда есть. Ты приходишь на базу, там то же самое. Многие команды играют статик-икс и прочее…

В 2009 году на том месте, где был «Дайнер», мы должны были выступать с каверами. Там были команды, тоже уфимские, в основном 5-6 всего. Некоторые, по-моему, даже сейчас существуют. Так вот у них тоже не было ни гроула ничего такого.

Эмиль: Они были, но их было намного меньше. Вот на таких тусовках инди-рока постоянно выступали одни и те же. Их невозможно было собрать в большом количестве. Мы когда ходили на какие-нибудь рок фестивали, там было в основном сплошное «говно». Была группа «Чёрный одуванчик» что ли…

Айдар: Нам всегда хотелось, чтобы люди приходили на концерты ради музыки, но не ради тусовки, которая вокруг неё складывается.

Эмиль: Просто, когда люди собираются на тусовку им, как правило, насрать, что там звучит. Главное, чтобы оно звучало. В этом вся суть попсовой культуры. Происходит эксплуатация музыкального жанра.

Как проходила работа над вашим первым альбомом?

Эмиль: Это ещё не альбом. Это мини-альбом. Мне он очень нравится. Кажется, что он очень сильный. Получилось всё здорово, только записались плохо. Мы не могли сделать по-другому. Пытались вытянуть сами, чтобы не платить студиям огромные деньги, всё-таки мы же купили какую-то аппаратуру. Тут как раз началась конфликтная стадия, уже ближе к сведению…

Всеволод: Работа над альбомом проходила в период после пожара. То есть жизнь шла своим чередом, народ учился, занимался, а между делом писались песни. Не было такого, что мы все собрались и начали писать.

Айдар: В связи с этим песни выглядят несколько эклектично, потому что писались на протяжении долгого времени, при разных обстоятельствах.

Эмиль: Я не считаю, что это эклектика. Я считаю, что в этой записи всё идёт чётко. Если это эклектика, то и всё, что происходит в музыкальной сфере, есть эклектика.

Мне кажется, не возможно рассказать о чём песня. Если нет внутренней сути, если берёшь какой-то конкретный поверхностный смысл, придумываешь грёбаный сюжет и хочешь его донести, скорее всего, ты облажаешься. Если задаёшь тему в произведении, то ты начинаешь искусство под всё подгонять, и в результате ничего не получается. Потому что скрытый смысл всегда находится там, где ты его не прятал.

Вообще каждый слушатель понимает для себя то или иное произведение искусства по-разному. Каждый чувствует в силу своих возможностей. Кто-то может сойтись с автором песни, например, кто-то может не сойтись…

Эмиль: У нас в основном всё получилось о женщинах. (Айдару) Ты же мне сам сказал, что песня «Away» о женщине.

Айдар: Эта песня в принципе задумывалась как песня для девочек. Позднее там потерялся иронический подтекст, который закладывался изначально. И песня приобрела более серьёзные оттенки.

IMG_8513

У меня возник такой «замечательный» вопрос: откуда вы черпаете вдохновение на создание музыкальной композиции, что влияет на «настроение» вашей музыки?

Эмиль: Дрочка (смеётся)

А если серьёзно?

(Внезапно в разговор вклинился Рустам)

Рустам: Все так делают. Ты не знала? Весь талант зависит от того, насколько яростно ты это делаешь. Теперь ты понимаешь, почему женщин гениев в искусстве гораздо меньше чем мужчин?

Мне кажется, Рустам, ты недооцениваешь женский пол…

Эмиль: Назовём свою группу «Очумелые сексисты».

Да, да. Очумелые ручки…

Всеволод: (Эмилю) Ты откуда вдохновение черпаешь?

Эмиль: Да ниоткуда, у меня ступор.

Всеволод: Вот! Ниоткуда. Просто из жизни. Нет никакого специального ритуала. Жизнь идёт своим чередом, случаются разные ситуации, происходят события или ты просто книжку прочитал, посмотрел фильм, или встал не с той ноги и у тебя что-то щёлкает, возникает идея.

Эмиль: Я пишу, когда начинаю что-то чувствовать эмоционально. Получаются переживания. Чаще всего, когда ты делаешь это специально, то получается нечестно. То есть нужно быть с самим собой максимально искренним, чтобы что-то получилось. Посмотреть в зеркало и увидеть себя таким, каким ты себя, возможно, видеть не хочешь. Но лично мне такое состояние претит… Просто иногда понимаю, что надо что-то сделать, сажусь, начинаю думать. Замечаю, что иногда хорошие тексты и музыкальные вещи я придумываю, когда разговариваю сам с собой. Я вообще очень часто разговариваю сам с собой, жестикулирую руками, как оказалось. Это по-настоящему. Я начинаю думать о каких-то проблемах и представляю, как я их решаю. Это получается разговор с самим собой. Из этого может что-то выйти…

Всеволод: Я тексты не пишу, не рождается ничего. Просто сажусь за гитару, начинаю наигрывать, и в голове возникает какой-то музыкальный кусок. Я стараюсь его записать, развиваю, чтобы он мне нравился. Конечно, эмоционально я, может быть, и вкладываюсь…

Эмиль: Для всех это разное. Вот для Айдара, например, очень важно трудиться. Трудиться и наказывать себя. Не обязательно, что ты напоказ выставляешь свои эмоции. Это индивидуально и может быть у каждого по-разному. В такой ситуации главное быть собой. Когда художник делал обложку я ему так и сказал: необходим личный вклад. Не нужно делать то, что нам надо, необходимо делать то, что у тебя рождается. Мы начали обсуждать эти песни, слушать музыку. И у него родился этот квадрат с чёрной точкой. Это было какое-то воспоминание из детства что ли…

IMG_8507

Есть ли какие-нибудь музыкальные группы, которые повлияли на развитие вашего творчества?

Эмиль: Мне кажется, это лучше услышать от тех, кто слушает нашу музыку. Пусть они скажут, что на нас повлияло, что они там услышали.

Всеволод: Тебе просто интересно, какой будет ответ?

Эмиль: Да, мне интересен этот момент.

Айдар: Эмиль очень долгое время слушал группу «бла-бла», «ла-ли-ла». Влияние «ла-ли-ла» вообщем-то чувствуется, наверное, потому что у нас идёт сильная ставка на вокал.

Эмиль: Ну, я у «ла-ли-ла» в первую очередь слышу буйство инструментов, а не вокал.

Айдар: В последнее время мне нравится вообще Kanye West.

Эмиль: Мне тоже нравится.
«бла-бла» были почему, потому что они сподвигли нас на создание группы.

Айдар: Меня лично «бла-бла» не сподвигли, меня сподвиг ты.

Эмиль: Но зарождение было от них. Трудно говорить о каких-то определённых группах, о жанрах. Вообще те люди, которые стараются разделять музыку на жанры и так далее – это критики, или даже литераторы. Но у музыки другие законы…
Я очень много ругаюсь с постпанком, потому что это для меня сейчас такой же бунт, как когда-то с гроулом, хардкором. Но в России сейчас очень интересно формируется культура. Даже этот постпанк, который меня раздражал начал выливаться во что-то более интересное.

IMG_8512

Почему вы не пишете песни на русском языке?

Эмиль: Айдар всё время просит какую-нибудь русскую песню. А я не могу. Я себя чувствую Дианой Арбениной, когда пою на русском. Мы слушали зарубежную музыку, и формирование музыкального вкуса складывалось на звучании английского текста. К тому же в какой-то момент мы поняли, что нас не устраивает происходящее на русской сцене. Центр культуры сосредоточен именно за рубежом.

Айдар: Это тоже довольно странно, потому что группы, которые сейчас поют на русском, они даже названия выбирают так, чтобы на английском их было удобно воспринимать. Даже многие музыкальные инструменты производятся именно на западе, где развита музыкальная культура. То есть мы занимаемся не своей культурой. У нас более сильна поэтическая традиция в музыке. Из всех групп, которые можно по пальцам пересчитать, которые делали что-то именно русское – это «АукцЫон» или «Звуки Му». То есть это были полуавангардные, но очень русские вещи. А если брать «Кино» или Гребенщикова, то у них больше развита поэтическая сторона.

Эмиль: То, что ты называешь русским, я воспринимаю в плане текста. То есть это может быть подача, более русская, например.

Айдар: Нет, я имею в виду именно музыкальную составляющую.

Эмиль: У «АукцЫона» был совершенный жанр, которого нет на западе. Такого ты никогда в жизни нигде не услышишь. Это самая честная работа. Когда ты действительно работаешь от себя, оно и получается честно. Если взять Цоя, а он очень крут, то это конкретнейший постпанк. В то время этот жанр как раз был актуален.

Специальный вопрос от Рустама: «А вы не хотите сделать песню на башкирском языке?»

Эмиль: Это трудно, потому что очень сильно въелась башкирская эстрада.

Рустам: А если это будет то же самое, что вы делаете, только текст на башкирском?

Эмиль: Это нужно делать не в России, а там, где вообще не имеют понятия о том, что такое башкирский язык… Пусть пройдёт ещё лет двадцать…

 IMG_8572 IMG_8543 IMG_8570

Беседовала: Полина Ротштейн
Фотограф: Рустам Имамов

 

 

The following two tabs change content below.
Рустам Нерустам

Рустам Нерустам

Запечатлил на плёнке дух сахарного тростника - с тех пор не дышит по ночам. Однажды встал с дивана - получился танец. Любит что-то организовывать с закрытыми глазами. Молчит как бог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});