Блуждающие пули одиночества

Рецензия на спектакль проекта «The Театр» по пьесе В.Шергина «Бежать» (режиссёр Р.Абраров)

IMG_1880

Пожалуй, я должен честно признаться, что не знал чего ждать от этой работы Руслана Абрарова. Каждый его шаг в мире театрального искусства, из тех, что успел отследить ваш покорный слуга, был очень интересен и всегда  вызывал больше положительных эмоций. Первая крупная работа «Марьино поле» отличалась сильным авторским прочтением, что в принципе уже повод для детального проникновения в почерк этого режиссёра. Но в случае с «Бежать» было немного тревожно, ибо и подход, и формат вызвали вопросы ещё до показа.

Однако…

Лого Nirvana на афише не могло не привлечь внимания пытливого, и не очень меломана. От подобных экспериментов сегодня ждёшь одного — видимо режиссёру нечего сказать, а сказать хочется и он, блаженный искренне верит, что Кобэйн, Высоцкий, Летов (нужное подчеркнуть) поможет ему в этом. «Ан нет, дорогой режиссёр» — говорит ему критика голосом великих, и наш «непонятый художник» остаётся молчать на задворках искусства. От подобных экспериментов хочется именно что «Бежать». Но в этот раз всё было по-другому.

И вот что интересно. Руслан Абраров не мог не понимать, что «Бежать» ждут неизбежные сравнения с Вырыпаевскими «Кислородом» и «Сахаром». Значит понимал. Значит, пошёл на это осознанно. Для чего? На весах моего анализа сего произведения примостились две неравноценных вещи – модный формат и ценность художественного высказывания. И, раздери меня Терпсихора, но я делаю ставку на второе!

А вот тут уже мы коснёмся непосредственно драматургии. И коль скоро речь у нас о состоявшейся постановке, то и говорить будем не о тексте пьесы, а о синтезе пьесы и работы труппы рок-баллады «Бежать», дабы не уйти в те дебри, из которых нас даже либеральная общественность не достанет.

Пьеса, в общем, хороша для постановки тем, что в сухом остатке, без всех этих лингвистических нагромождений, без мнемоприёмов и шаманских заигрываний с бессознательным, представляет собой материал, с помощью которого можно раскрыть достаточно интересных тем. Не знаю, пошёл ли режиссёр по пути наименьшего сопротивления, или всё-таки так вышло (!), но в итоге постановка «Бежать» вобрала в себя основные мотивы текста и гипертекста пьесы.

Притом, описать эти мотивы одной фразой не представляется возможным. Так что…

Поехали.

IMG_2113

Центральный персонаж, на котором свет клином сошёлся, это Макс. Поначалу герой кажется однобоким, даже плосковатым, что в принципе, в контексте «вырыпаевской» (Шергин? Какой Шергин!?) драматургии вполне привычно, но, как два других героя, по мере развития  истории раскрывается и он. В «Бежать» существует некое триединство героев. Их некогда обычные жизни, сходятся в одной точке, после чего начинается их движение в бездну. Все они – взаимозависимы, после роковой встречи и так они и существуют, в этом триединстве движения к концу. Кэт делает шаг к гибели после встречи со Стю, Стю после знакомства с Максом. Так пробуждается неумолимый рок, doom жизней трёх почти обычных людей. Мотив судьбы.

В «сырье», то бишь, самой пьесе есть также аспект, бесценный для любителей побороться за права неясно кого неясно зачем. Опасная граница для любого художника, даже если он этим самым меньшинствам сочувствует, ведь, как говорил великий Меркьюри – «Зачем вам моя постель? Слушайте мои песни». Опасна эта границы ещё и тем, что педалирование темы прав людей нетрадиционной ориентации способно опошлить любое, даже самое достойное произведение искусства. И в какой-то момент мне, правда, показалось, что Руслану Абрарову обойти эту грань без последствий не удалось. Но иллюзии были развенчаны также быстро, как неожиданно нарисовались. А спектакль улыбался зрителю со сцены — «Не об этом история, уважаемые! Нет». И тема того, сколько у кого прав на чувства, вдруг обрастает вопросом – а где, собственно, граница этих прав? Ведь вот Макс, рассуждает в около экзистенциальном ключе о гибели любовницы своей «возлюбленной» и говорит вроде вещи правильные и даже рационально обоснованные, но ведь убил! Убил и никакой вины за это не испытывает. И убил не потому, что любит, а потому что променяли его на «лесбу». Так?

Так зритель, так. Тут уже и самим зрителям впору теми же вопросами задаться.

Притчевость повествования позволяет истории порой развиваться такими неожиданными вывертами, что удивляют уже не сюжетные перипетии, а их многослойность. Нарушается логика повествования, чтобы раскрыть перед нами новую грань истории, нарушается связь времён, пусть и без перегиба палки, но всё же. И метод пересказа «через третьи лица», когда в обход слова «я», рассказывают о себе, так органично ложится на музыку Nirvana, что слушается как песенный речитатив, а не как текст актёра в рамках театральной постановки. Органика действительно внушает. Несмотря на это порой актёры явно выдыхались, в передышках между партиями находя силы для того, чтобы вновь взвалить на себя груз психоделического проживания разлагающейся вселенной Макса, Стю и Кэт. И в моменты такой вот усталости, страдали и органика, и энергетика постановки. Но упрекнуть актёров в этом может лишь тот, кого там не было.

IMG_2094

Мотив упадка лучше всего передан через экспрессивно-деструктивную истерию музыки Кобэйна. От оригинальной текстовой составляющей, в основном осталось мало и тексты немногим связаны с тем, что происходит с героями. Осталась только эстетика, но режиссёр эксплуатирует её и уверенно, и уместно

Да, ставка на всем известные композиции была настолько точной, что тут уже диву даёшься – «Ай да режиссёр, ай да сукин сын!». И ведь надо было так увидеть суть, так попасть с концептом и его воплощением, что именно Nirvana и именно такой вот подбор композиций. А когда Тамара Адамова в роли Стю медленно пропевает в микрофон «My girl», пробирает так, что если бы я знал что такое «мурашки», клянусь, они бы по мне побежали.

Вообще музыканты делают своё дело на «ура», растягивая 5-ти минутные запилы леворукого гения 90-х, на 10-15 минут, при этом, не сбиваясь и держа достаточно плотный фон. Разве что всё-таки скажу несколько слов касательно вокалиста. Парень старается, это видно, но не тянет. И не потому, думается мне, что связок не хватает или голос слабоват.

Вот чувствую что опять на те же грабли, но не могу обойти стороной.

Экспрессия Курта, а он, на минуточку фигура в рок-н-ролле и западной поэзии одна из самых экспрессивных и потягаться с ним мог разве что Боуи, не столько в истерии, сколько в чудовищной трагедии, которая поражала душу художника с самого начала его пути. И в случае с «Бежать», коли уж делать упор на разложение у микрофона в лице товарища Кобэйна, то делать на совесть. И кто вам сказал, господа, что здесь требуется меньше усилий, чем при работе над ролью «чеховской» пьесы или изучением актёрской техники проживания? Вот тут как раз проживание нужно как нигде. Впрочем, ладно. Насколько я знаю, парень старался и будет с него. Только каждый, кто берётся за такую работу, должен понимать, что он уже не просто парень у микрофона, он – четвёртый актёр и от него зависит не меньше, чем от трёх других.

Реальность героев жестока ещё и потому, что все они одиноки. Мотив одиночества рефреном проходит через псевдо-насыщенную жизнь, которую каждый пытается заполнить своим вариантом пустоты. Пустота в отношениях Кэт, пустота в жизни Стю, пустота в любви к девчонке из ниоткуда у Макса. Пустота как способ существования. Растлевающая остатки разума и стирающая границы пустота скручивает кольца на душах героев и заставляет «Бежать». Но бежать не выходит. Ибо апатичны, ибо сдвинуться с места, значит жить. А здесь жизни нет и быть не может. Она порой прорывается и псевдо-насыщенность перекрывается псевдо-свободой. И даже побег в другой город, даже желание окунуться в страсть с незнакомой девчонке, которая из другого города и завтра уезжает, даже простое женское наслаждение просто красивой девушкой не помогает никому сдвинуться с места и только смерть, во всех её многочисленных обличьях, расставляет всё по местам и яростной конвульсией пробирает бытие героев. Теперь он – сходящий с ума от придуманной им же самим страсти убийца, его жертва – ужасающий флёр прошлого, которого уже нет и будущего которого не может быть, а она – просто она, и её также, как прошлого и будущего Кэт —  больше нет и не будет. И всё расставлено так, чтобы создать подобие жизни. Их больше нет. И нет тоже каждого по-своему — «Такие пули», мемориал и легенды в среде ЛГБТ, смертельная вина и одиночество.

История «Бежать» закольцована атмосферно. «Такие пули» врезаются в память надолго и не покидают мыслей до тех пор, пока не стихает где-то на задворках последний аккорд Heart-shaped box, а с ним и страшная притча о любви-нелюбви и ненависти-нененависти, с попадающим в такт со временем названием…

«Бежать».

IMG_1940

 

Рецензия Руст Габбасов

Фотограф Рустам Имамов

Фотоотчёт с премьерного показа смотрите тут

The following two tabs change content below.
Рустам Нерустам

Рустам Нерустам

Запечатлил на плёнке дух сахарного тростника - с тех пор не дышит по ночам. Однажды встал с дивана - получился танец. Любит что-то организовывать с закрытыми глазами. Молчит как бог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});