«Без сказок…» — беседа с молодым писателем Айгизом Баймухаметовым

 

1-2Айгиз Баймухаметов: о спектакле «Навстречу мечте», вдохновении и о второй части повести «Не оставляй, мама!».

27 марта, в день Театра, мы побеседовали с Айгизом Баймухаметовым — молодым башкирским журналистом и писателем, членом Союза писателей Башкортостана и России, членом Союза журналистов Башкортостана и России , лауреатом Государственной республиканской молодёжной премии в области литературы и искусства имени Шайхзады Бабича. Место для беседы выбрал Айгиз – встреча состоялась в стенах БГАДТ им.М.Гафури. Ведь именно на сцене башкирского театра 17 мая состоялась премьера спектакля «Навстречу мечте» по  повести А.Баймухаметова «Не оставляй, мама!». За воплощение повести взялся режиссер БГАДТ Ильсур Казакбаев, инсценировку подготовила молодой драматург Ангиза Ишбулдина.

Перед началом очередного вечернего спектакля башдрама, под звуки аккомпанирующей музыки, мы начали беседу…

Айгиз, для начала разрешите Вас поздравить с прекрасным праздником Днем Театра!

Спасибо!

Прежде чем мы приступим к разговору о нашумевшей постановке Вашей повести, хотелось бы спросить, что писали до этого?

Если честно, я до этого ничего не писал.

А как же рассказы?

Будучи студентом БГУ, писал статьи, писал маленькие рассказы (даже их и рассказами нельзя назвать), скорее зарисовки. А что-то серьезное… Повесть «Не оставляй, мама!» – мое первое серьезное произведение. Многих интересует, как это зародилось, и где.

Когда я был студентом 5-го курса, меня приняли на работу в республиканскую газету «Башкортостан», где я работаю по сей день. Перед праздником 8 Марта,  нам, журналистам, дали задание: написать о женщинах, которые достигли успехов в разных областях – про  учителей, врачей и т.д. Но все эти статьи получались каким-то шаблонными: «вот она там-то там родилась», «там-то работает», «ее все любят», «она такая-то такая». И у меня тоже должна была появиться такая статья. Но я решил, что надо написать что-то другое. Так как я сам прошел все трудности сиротства, я знаю цену матерей. И мне хотелось донести это до людей. Мне начали приходить в голову моменты, когда мы прощались с матерью. Детально я вспоминал эти эпизоды из жизни, затем, написал отрывок, который так и называл «Не оставляй, мама!». В отрывке повествуется о ребенке, который во сне разговаривает с матерью, он говорит: «тут без тебя тяжело», «почему ты нас оставила?».  Это получился и не рассказ, и не очерк, и статьей вроде бы не назовешь… Но после того как статью опубликовали в газете, со стороны читателей появился большой интерес: много писали, звонили, спрашивали, что это такое, просили продолжения. Тогда мои коллеги мне сказали: «Айгиз, у тебя же много историй про детский дом, давай  все это соедини в одно произведение. Ну вот я и приступил к работе. Конечно, это все я сам пережил, и поэтому придумывать что-то новое не приходилось. Просто изложить все воспоминания на бумаге. Так, сначала я написал конец, а потом начало. Вот так и родилась эта книга!

 А долго писалось?

Ну, писал полгода. Но это не говорит о том, что я полгода, не вставая из-за стола, сидел и писал. Бывали те дни, когда мог писать, были, когда и не мог. Я же еще и журналист, должен был печатать статьи. Конечно, я очень рад, что судьба этой книги получилась счастливая.

Я читала, что книга переводилась  на чувашский язык. Еще какие-нибудь были переводы?

Я  написал повесть на башкирском языке, а Гульфира Гаскарова перевела ее на русский язык. Мой друг – писатель из Чувашии – работает главным редактором, он вот он решил перевести повесть  на чувашский язык. Там, в течение двух месяцев, повесть опубликовали в газетном варианте. Меня даже на встречу позвали. Татарский журнал «Тулпар» сейчас работает над выпуском моей повести на татарском языке. Еще ко мне обращались из Туркменистана, там тоже у меня есть знакомый писатель. Сейчас они работают над переводом. Из Казахстана даже отправили отрывок, переведенный на их язык.

Конечно, не могу не спросить про спектакль по повести «Не оставляй, мама!» в БГАДТ им. М.Гафури. Какие остались впечатления после просмотра? Может, что-то спектакль открыл для Вас, или наоборот чего-то недосказал…

Вы знаете, так получилось, что когда вышла моя книга на башкирском языке, по всей республике начали проводить презентацию этой книги. Я был занят этими делами, и на репетициях не присутствовал. Сценический вариант я тоже не читал, поэтому для меня, так же как и для  зрителей, пришедших на премьеру, было  интересно, что же там будет. Я написал продолжение этой книги, вторую часть, и в работе над спектаклем, я дал эту версию режиссеру Ильсуру Казакбаеву. Они, конечно, могли взять кое-что оттуда. Безусловно, мне это было очень интересно, волнительно.  То, что я в книге не показал (из этических соображений), показал режиссер. Ну, например, такой эпизод: девушка Алина остается беременной, но потом с ней происходит трагедия… Конечно, я был свидетелем таких моментов, но я об этом не написал, потому что сразу начнут говорить, что, мол, чересчур автор «перегибает палку». Режиссер смог показать ту проблему, к которой мы привыкли. Мы уже не обращаем на это внимание, но сиротство существует и, мало того, число социальных сирот растет. В спектакле даже цифры приводили, статистические данные. Режиссер и актеры привнесли свое в спектакль, что-то новое. Мне очень понравилось.

А за каких героев больше переживали, или за всех сразу?

Все герои для меня близки, потому что я хорошо знаком с прототипами – это друзья моего детства, кто-то, наоборот, и не друг совсем. Но все-равно за всех героев я переживал одинаково. И я не смог сдерживать слезы, когда смотрел спектакль. На следующий день сходил еще раз, понял еще больше…

…да, в спектакле, действительно, открываются такие сцены, которые даже жестче чем в самой повести… А как произошла встреча с режиссером спектакля – Ильсуром Казакбаевым?

Сначала в телевидение возник вопрос о том, что есть желание и возможность снять сериал по моей книге. И в этом плане мы сотрудничали с Зилей Сагадеевой. Она прочитала повесть, затем решила дать книгу Ильсуру Казакбаеву, у которого, в свою очередь, возник интерес к этой повести, и мы связались с ним. Затем, Салават Абузар написал сценарий по повести, но  почему-то его вариант отложили в сторонку, и работу  над сценарием начала Ангиза Ишбулдина.6-2

 

Кто-нибудь из родных братьев и сестер присутствовал на спектакле?

Как раз перед спектаклем моя сестра Алия родила ребенка и поэтому она не смогла присутствовать (она мать троих детей). Остальные тоже не смогли, так как были плохие погодные условия для приезда в Уфу (они живут в Челябинской области).  А со мной  в зрительном зале сидела моя сестренка Зульфира – самая младшая сестренка. Ей тоже было волнительно видеть судьбу своей семьи на сцене.

Вот сегодня Вы пришли на спектакль башкирского театра «Кара Юрга». Ходите ли в другие театры?

Хожу. Я живу около татарского театра «Нур», в котором очень часто бываю. У меня там много знакомых – артистов, с которыми я общаюсь. В филармонию хожу. А Башдрам как мой второй дом. Бывают такие спектакли, которые я по десять раз смотрел. Например, “Хыялый” Салавата Абузара, “Однажды в Санатории” Наиля Гаитбая, “Кодаса” Баязита Бикбая и т.д. И “Кара Юрга” я не раз смотрел. Шикарная постановка! Знаете, это для меня, без преувеличения, некая духовная потребность. Я когда хочу писать произведение, бывает какая-то пустота в душе, ты никак не можешь приступить к работе. Идея в голове есть, но нет воодушевления.  А когда я иду в театр, смотрю какой-нибудь спектакль, я выхожу из театра либо сильно встревоженным, либо сильно радостным, только в таком состоянии я могу придти домой и начать писать. Бывает, нет сил, и я иду в театр. Вот, например, показывали в башдраме спектакль, посвященный Рами Гарипову «Февраль. Буран». Главные роли исполняли Фиргат Гарипов и Артур Кабиров. Им удалось показать трагическую судьбу поэта. Я сидел в зале, и у меня наворачивались слезы на глазах. И вот с этим чувством я пошел домой и начал писать. Эти эмоции переходят в произведение. Когда читатель берет в руки книгу, он может и плакать, и смеяться. Если автор хочет донести свои идеи до сердца читателя, то он должен писать с переживаниями. Если будешь писать в неподготовленном состоянии, наотмашь, то может до сердца читателя не дойти.

Автор сам должен внутри плакать…

…да, кто-то же говорит: «писал кровью», я не говорю, что я так пишу (улыбается), но надо пронести все-таки через свое сердце.

Что еще приносит вдохновение?

Часто я езжу в командировки, по районам езжу. Писатель –  человек  такой же, как и артист, как и другие деятели искусства. Писатель, как певец, актер требует от читателей отдачи. Зритель может сказать, что ему понравилось или не понравилось.  Необходимо знать, что твоя работа нужна, что обращают внимание. Тогда и еще с двойным воодушевлением принимаешься за эту работу.

А кто любимый писатель?

В башкирской литературе много хороших произведений. Вот, например, наша современница Тансулпан Гарипова, действительно легендарная женщина, которая одинаково успешно ведет и драматургию, и прозу. Кстати, она единственная женщина, которая написала пенталогию.  Ее произведения мне очень нравятся. Я, даже когда  работаю над каким-нибудь произведением, то советуюсь с ней. Люблю читать Мустая Карима, Чингиза Айтаматова, Джека Лондона, Эрнеста Хемингуэя. Я их называю не для того, чтобы казаться «заучкой» (смеется), а потому, что это такие произведения, который должен читать каждый человек. Конечно, прочитав только этих великих писателей, сам писателем не станешь, и вряд ли что-то сможешь написать, если нет таланта и природного дара. Но стремиться всегда надо, надо писателю совершенствоваться.

3-2

 

А кто Ваш Учитель в жизни?

Мне очень повезло в этом плане. У меня было много Учителей, и в школах, и в университете. Когда я учился в начальном классе у меня была учительница Клара Атнагулова – женщина боевая, образованная. Она для меня всегда была примером. Я думал, что вот вырасту и буду учителем как она, серьезным, которого все будут уважать и любить. А когда я учился в БГУ моим учителем был тогдашний ректор Мухамет Харрасов, который мне много помогал.  Мухамет Хадисович  – большой руководитель. Бывало,  идет он по коридору университета, встречается тебе,  и кому-то из профессоров говорит: «Вот видите Баймухаметова, вот он в будущем будем большим писателем». Я говорю, ну почему так говорите, я же ничего вроде бы и не написал, на что он мне отвечал «Нет-нет ты напишешь, я так думаю». Когда в газете выходили мои маленькие рассказы, он их читал.  Похвалой и верой мог поднять человека. И действительно, когда тебе что-то такое говорят, тебе хочется работать сорок восемь часов в сутки. У нас был хороший профессор в БГУ, доктор педагогических наук – Рафаэль Азнагулов. Он тоже всегда нас хвалил. Когда его спрашивали: «Рафаэль Гайнетдинович, почему вот так возвышаете студентов?»,  он отвечал: «Что бы человек вырос, надо его подбадривать и словами поощрять». Когда у меня вышла книга, наш профессор тогда был тяжело болен, и он попросил меня приехать к нему в больницу. Я приехал, смотрю, лицо его неважное, а он говорит мне «Я вот написал рецензию на твою книгу»…

Дай Бог, чтобы таких учителей было в моей жизни больше.

Гузель Ситдикова говорила,  что  в каком-то отрывке из повести узнала себя. Кто-нибудь еще узнавал себя, какова была их реакция?

Ну да, действительно, Гузель Рамазановна узнала себя, потому что это так и было. Все герои ведь взяты из жизни, хотя их имена изменены. Но они все себя узнают. Имена хороших героев я сохранил, не стал изменять. А имена отрицательных героев я чуть-чуть изменил. Кто себя увидел с плохой стороны, конечно, им это очень не нравилось. Мне даже кто-то  угрожал, что подадут на меня в суд, но потом уж им кто-то объяснил, что это все-таки художественное произведение, а не документальное. Я  хотел показать, например, директора детского дома, хотя я не говорил, что это именно она. Но почему то люди себя узнают, наверное, потому что ты описываешь их характер. Но если они себя узнают, значит, они соглашаются с тем, что там описывается.

Сейчас возник такой конфликт: в Белорецке закрыли детский дом, именно тот, в котором я воспитывался. И начали обвинять меня в этом. Но в Белорецком районе таких целых три учреждения, это очень много. И сейчас государство идет к тому, что бы дети не находились в детских домах, а были в семьях. И число детей в детских домах уже значительно сократилось. В Белорецке в  детском доме осталось тридцать пять детей и семьдесят сотрудников. Это невыгодно государству, решили дома объединить. А сотрудники начали жаловаться, что остаются без работы. Ну, если уж хотите сохранить детские дома, сдайте детей обратно, зато учреждения будут нормально функционировать. К сожалению, сейчас везде такая политика. Наоборот, надо радоваться, что происходит закрытие детских домов. На Кавказе вообще не знают что такое детдом. И тюрьмы сейчас закрывают. Мы же не будем совершать преступления, ради того, что бы кто-то не остался без своей работы?

Вот еще по поводу этого предисловия. Гузель Ситдикова приводит Вашу фразу «не жалеть детдомовских надо, а любить». И сама повесть, несмотря на такую жестокость, пропитана этой любовью.  И в связи с этим появился вопрос, немного, может, наивный, а что для Вас любовь?

Как Вам объяснить, чтобы не соврать… Невозможно, наверное, ответить однозначно. Скорее это понимание друг друга, уважение друг к другу.

Ну и еще немного абстрактный вопрос. Ильсур Казакбаев назвал спектакль «Навстречу мечте», где у главного героя Ильяса мечта – это осуществление задуманной цели, а какая сейчас у Вас мечта, какие цели, планы на будущее?

Писатель как творческий человек – он всегда живет какими-то планами, без этого невозможно. Я хочу написать такую книгу и вообще писать так, что бы читатель после прочтения моей книги не сказал: «Ну, вот  я столько времени потратил на это», а наоборот «Мы хотим увидеть автора и поблагодарить». Я уже сказал, что написал вторую часть книги «Не оставляй, мама!», под условным названием «Детство без сказок». И я думаю, осенью она выйдет в свет. Я затрагиваю не только тему сиротства. Повесть я начал писать под названием «Беспризорники» (на башкирском «Урам балалары»), о детях, которые, так или иначе, оказались на улице без присмотра родителей. Там главный герой убегает из дома и попадает в эту среду. Есть у меня и другие темы, я думаю пока… Я пишу одну повесть, а в голове рождается уже что-то новое. Прописываю диалоги, сколько будет героев и т.д.

А конкретно для театра не возникло желание написать что-нибудь?

Ну, говорят, что драматургия – это самый тяжелый жанр. Мое произведение поставили на сцене, но я ведь там никакого участия не принимал. Хочется, конечно, взять уроки у драматургов и что-то попробовать написать. Я думаю, лучше сразу с режиссерами работать. Он мне тему – я за работу. В будущем хочется попробовать поработать с театром. «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом» – думаю, стоит  попробовать! Единственное, что я не пишу, это стихотворения. Когда знакомые артисты предлагают написать стихотворение, а потом сложить с музыкой, я отказываюсь. Я не могу писать, потому что  я знаю, что такое поэзия. Писать надо как Мустай Карим, Рами Гарипов. А просто  написать и сложить в рифму, то нет… Наверное, если я не буду писать стихи, наоборот, от этого литературе будет большая польза.

 Ну вот, скоро начало спектакля, не будем Вас задерживать. Спасибо, Айгиз,  за беседу!

 Спасибо Вам большое!

4-2

 

Беседовала Ирина Гайнатуллина.

Фото — Вика Биляева

The following two tabs change content below.
Рустам Нерустам

Рустам Нерустам

Запечатлил на плёнке дух сахарного тростника - с тех пор не дышит по ночам. Однажды встал с дивана - получился танец. Любит что-то организовывать с закрытыми глазами. Молчит как бог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});