Тонкая грань

Всю свою жизнь он посвятил искусству кинематографа. Но самой животрепещущей темой для него всегда являлся вопрос о кинообразовании, которого так не достает культурной столице Башкортостана. По инициативе киноведа Владимира Геннадьевича Жерехова в Уфе функционировало несколько киноклубов, которые собирали вокруг себя свою плеяду истинных любителей и ценителей отечественного и зарубежного кинематографа. Ныне он занимается новым клубом-лекторием под названием «Арт-кино». О своей творческой деятельности, современном зрителе и киноискусстве в советское и постсоветское время, о кинообразовании и кинохудожниках Владимир Геннадьевич рассказывает в интервью для журнала «Прописка».

 !!

Интерес к кино возник у Вас еще в детстве?

Да. Я прошел с этим интересом всю свою жизнь. Всю жизнь я думаю о кино. Мое знакомство с ним произошло очень просто. В детстве многие были  увлечены диафильмами. Тогда ты оставался один на один с белым экраном. Иногда удавалось приобретать редкие диафильмы, которые состояли из кадров известных фильмов. Уже в возрасте пяти лет, воображая себя чуть ли не режиссером, я собирал и монтировал кадр за кадром. Но не это было главным. Для меня главным являлось то, что человек оказывался способным оставаться наедине с миром кино. Человека поглощают его житейские интересы, но искусство способно вырывать из этого потока жизни и давать покой.

В детстве и юности я был человеком странным, не общительным, но увлеченным кино. Большую роль сыграло то, что я жил в обстановке советского кинематографа. Помню, много позже, около «Родины» спекулянты торговали билетами, поскольку остальным попасть на сеансы было практически невозможно: громадные очереди, давка возле кассы, приходилось стоять часами. Когда я жил в Черниковке, возле пятиэтажки был абсолютно заброшенный кинотеатр-сарай, где показывали фильмы Бергмана и других великих режиссеров. А способность смотреть подобные фильмы проснулась во мне рано. В доме актера так же  проходили показы. Там была хорошая атмосфера и тишина. Летом в парке  Аксакова (тогда был парк Луначарского), в здании, которое уже снесено, действовал еще один хороший кинотеатр… В советское время авторским фильмам все же удавалось прорываться на экран. Хотя с другой стороны, очень ценили и те фильмы, которые популяризировались. Однако количество зарубежных фильмов в прокате было невелико.

У меня есть собеседник — моя сестра, которая на десять лет младше меня. Интерес к кино очень быстро сблизил нас. В отличие от меня, она обладает решительным характером. Закончив десятый класс, она сразу поехала в Москву и поступила во ВГИК. Я к этому времени закончил БГУ (факультет истории), начал преподавать в школе. Но потом понял, что настало время рискнуть и тоже попытаться поступить. Я приехал туда, думая, что основной экзамен, который требуется успешно сдать — это собеседование. Во время разговора мастер понимает, сможете ли вы существовать с ним в дальнейшем в гармонии или нет. Так вот там меня и спросили: «Вы брат Лены?». Я ответил: «Брат». «Тогда какие разговоры. Вы наш…» (смеется). Вот так все и происходило.

Когда я учился во ВГИКе, а это было в то время, когда зарубежных фильмов на экране было не так много, на каждом этаже показывали редкие шедевры, которые нигде нельзя было увидеть. Я приезжал в Москву на сорок дней, за которые умудрялся посмотреть до ста фильмов. Я вообще всеядный. Тогда мне удавалось многое «переваривать», но сейчас я не способен на такие подвиги.

При вручении диплома люди перепутали меня с сестрой и назвали не Жереховым, а Жереховой. Не удивительно, ведь профессия киноведа считается женской. В ней редко появляются мужчины. Так вот, после окончания ВГИКа, я приехал в Уфу и сразу пошел на телевидение, но руководство дало ясно понять, что мне на телевидении делать нечего.

Так, в общем-то, и могла закончиться моя киностезя, если бы не произошло одно событие — перестройка. Для кого-то она была достаточно мрачным временем и принесла трагические события. Для меня она была очень хорошим временем, потому что рядом с государственным телевидением появилось частное телевидение. И как только оно возникло, меня сразу взяли работать туда. Самое удивительное — в трудовой книжке было написано, что я взят на работу в качестве киноведа. Естественно, киноведом я там долго не проработал, так как возникли совершенно другие потребности. Я стал режиссером и создавал свои программы, а потом совмещал эту деятельность с выпуском еженедельной газеты вместе со своим сыном.

Следующая ступенька — это киностудия «Башкортостан», где я работал пять лет и выпускал киножурнал «Акбузат» (это такая кинолетопись событий). Рядом стояла другая деятельность — академия искусств и кинообразование, которое со временем займет, наверное, основное место в моей жизни.

 Скажите, советская идеология сильно давила на Ваше обучение во ВГИКе? Насколько Вы были свободны в своем выборе и влияли ли на Вас преподаватели?

 Поскольку у меня два высших образования, я имел возможность сравнить учителей БГУ и ВГИКа. Это небо и земля. Во ВГИКе у нас были сказочные преподаватели.

А кто был Вашим мастером?

 Я учился у Лидии Алексеевны Зайцевой. Но… Знаете, есть такая Паола Волкова, которую многие уже читали и видели ее в телепрограммах. Хотелось бы о ней сказать несколько слов. Да, она была экстравагантная женщина. Она заходила в аудиторию, сразу вытаскивала папиросу или сигарету, закуривала и за время лекции выкуривала около десяти штук. Но это нам никогда не мешало. Вместе с сигаретным дымом мы ловили каждое ее слово, молились на нее, как на какую-то богиню. То, что она говорила, было настолько грандиозно! Я не помню больше человека, который был способен так преподавать, как она. Жаль, что уже ушла из жизни…

Время ВГИКа — это очень светлое время в моей биографии. Если говорить о том, как советское время формировало нас и в какой ситуации мы жили, то надо сказать, что это было достаточно противоречиво. Журналистов приглашали в кинопрокат и мы смотрели те фильмы, которые не видел тогда никто. Посмотрев безобидный, но очень актуальный для сегодняшнего дня фильм «Чучело», я пошел писать рецензию, думая, что он выйдет на экраны через месяц. Но он вышел где-то через пять лет. А когда мы смотрели фильм «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, то шли из кинопроката как пьяные. У нас кружилась голова. Мы шли и понимали, что наступает абсолютно другое время, что мы перешагиваем в другую эпоху. Его фильм открыл нам глаза.

Советский кинематограф очень гуманистический. Он воспитал в нас лучшие идеалы. Он противостоял тому, что было вокруг него: давление, запреты, гонения. В советском кино была поставлена цель — создавать искусство, хотя и идеологическое. Поэтому тогда и работали настоящие профессионалы. Однако не ставилось цели наладить «поток». Продукция должна была быть авторской.

Есть ли некий разрыв между поколениям советских и современных кинодеятелей?

 Конечно, разрыв есть и это очень большая драма. Начнем, например, с моей внучки, которая буквально бредит динозаврами. Но откуда динозавры взялись? Я думаю, что после такого как была запущена реклама «Хороший динозавр» студии «Pixar», детям больше ничего не осталось, кроме как бредить ими. Разработаны очень мощные механизмы, для того, чтобы влиять на человека. Это несравнимо с тем, что было раньше. Мы не жили в такое время, когда внедрялись в наши мозги.

Сейчас коммерческую продукцию научились выдавать за искусство и подавать его в таком нарядном, приукрашенном и великолепном виде, что даже кинокритики начинают разводить руками. Например, Паоло Соррентино, который создает в своих фильмах зрелище, насыщенное разнообразными аттракционами. Границы потихоньку стираются и это не приведет ни к чему хорошему. Деятели рынка хорошо высчитывают, что является коммерцией, а что нет, в результате искусство на какой-то момент перестает развиваться.

«Звезда»Анны Меликян  — прекрасный фильм, на котором можно было бы делать кассу, но он авторский и потому не попал в кинотеатр. С российским кино сейчас происходит то же самое. Оно разделилось на две половины. В «Синема Парке» наверняка идут российские фильмы, но очень не советую вам туда ходить. Это такая коммерция, за которую, порой, бывает очень стыдно. Но это не значит, что фильмы-события не рождаются.

У нас, например, замечательная мультипликация… Недавно я смотрел мультфильм «Буревестник». Начинается урок, учащиеся заходят в класс, но некоторые опаздывают. Опоздавший спрашивает: «Не, а что я сделал-то?». Затем отличница с пафосом читает песню о буревестнике и постепенно класс превращается в океан, где учительница подплывает к обломку корабля, на котором сидит буревестник и так же спрашивает: «Не, а что я сделал-то?». (смеется)

Возвращаясь к разговору о ВГИКе. Почему Вы не остались в Москве? Гораздо больше возможностей, постоянный творческий процесс, бесконечные дискуссии..

 К этому времени я уже был женат и имел двоих детей. Переезжать с семьей было бы сложновато. Ну и потом, в Москве достаточно киноведов, которые, возможно, гораздо сильнее меня. Я никогда не был решительным человеком, который пришел для того, чтобы ставить какие-то рекорды. Я скорее такой трудяга, который постоянно что-то делает..

И сделали многое. Но все же, для того, чтобы стать киноведом, достаточно знать только историю и содержание фильмов?

 Человек должен жить в мире искусства. Вы ведь знаете, что такое «катарсис». Так вот, если вы способны забывать обо всем, если искусство потрясает вас и вы можете днями и неделями думать о том, что вы увидели, то это о многом говорит. Мир разделяется на обычную жизнь и сферу, где существуют ваши размышления. Во-первых, необходимо быть очень эмоциональным человеком. Во-вторых, обладать способностью к образному мышлению.

Нашему поколению было легче, так как мы росли под «крылом» Эйзенштейна. В фильме «Броненосец Потемкин» режиссер продвигает идею революции, однозначно не сомневаясь в ее правоте. Жизнь, к сожалению, доказала другое. В современном кино иной принцип: зритель сам должен достичь понимания истины. У каждого свое кино. Поэтому кто-то поймет автора, а кто-то нет. Режиссер стремится не к популяризации, а к выражению жизни, где как в стихах Франсуа Вийона: «А сколько истин? Потерял им счет».

Когда меня спрашивают: «Что вы любите — классику или современное кино?», я удивляюсь такому вопросу, потому что его задает человек, который явно еще не поднялся до определенного уровня киноведения.

Однажды я побывал на концерте, где скрипачка исполняла музыку, начиная от XV-XVI веков и заканчивая современной. Я обомлел. Музыка становилось не только сложнее, но век за веком все более прекраснее и значительнее. XX век кино был просто роскошным. Если так пойдет и дальше, то XXI век, наверняка, будет еще лучше.

Киноискусство испытывает острую нехватку в настоящих, оригинальных художниках. Кто сейчас идет обучаться на режиссеров?

 У меня был такой период, когда я работал в кинокомпании Булата Юсупова. В то время мы много общались, хотя контактировали и раньше, еще в киностудии «Башкортостан». Один раз он удивил меня, сказав, что «Аватар» — очень актуальный фильм с большим смыслом. Когда я посмотрел фильм, то сразу понял, что это коммерческая подделка. Но вы сами ведите, насколько некоторые фильмы, которые созданы ради коммерческих задач, воспринимаются зрителем совсем по-другому.

Возьмите, к примеру, ВГИК. Вместе с Булатом мы организовали фестиваль «Кинозрение», на который приезжал Абдрашитов Вадим Юсупович. Там мы спросили его о ВГИКе и он сказал: «Вы знаете, раньше девушек брали на режиссерский факультет только для сцен с поцелуями». (Смеется) Сейчас все иначе. На режиссерском факультете во ВГИКе маленький процент мужчин, а вот среди тех, кто учится на операторов, восемьдесят процентов — девушки. Да, нужно таскать тяжелую аппаратуру, работать с техникой, но теперь на это оказались способны и девушки. Я начал с того, что киноведение не является мужской профессией. А теперь могу сказать и о том, что доля женщин-режиссеров в мире значительно увеличилась. Во ВГИКе, например, достаточно дорогое обучение. Как правило в обеспеченной семье сын наследуют бизнес отца, но если у них есть еще и дочь, которая неожиданно заболела кино, то конечно ее отправляют учиться сюда.

Нынешним театроведам сейчас достаточно трудно полностью реализовать свои возможности, так как их обязанности все чаще выполняют люди из смежной сферы или те, кто совершенно не связан с театром. А как себя ощущает нынешний киновед?

 Проблемы тут одни и те же у всех. Если речь идет о том, чтобы поставить пьесу для Молодежного театра, то тут можно взять любого человека, который способен писать. А если надо продвигать пьесу, которая будет идти в десяти и более театрах, то, конечно же, надо искать профессионала. Когда речь идет о работе малозаметной, где нет особой конкуренции, то тебя заменяют связи, деньги, люди без должного образования. Такая работа мало ценится.

В советское время на кинообразование обращали гораздо больше внимания. Я сталкиваюсь с трудностями постоянно, хотя сейчас особенно об этом не задумываюсь. Возможностей для продвижения личности на данный момент гораздо больше, нежели в годы моей молодости. Если человек отступил, то это уже его проблема. Некоторые из великих людей вообще жили в нищете, писали «в стол», были гонимыми, но это не мешало им жить счастливо. Они были счастливы, потому что могли выражать себя в творчестве. Стоит только прилагать усилия. На самом деле, у нас мало по-настоящему талантливых критиков и киноведов. И не только в Уфе. Уверяю вас, талантливые так же заметны, как и те, кто уже успел войти в некие круги и связи. У них свои возможности продвижения, а у нас свои.

Как Вы думаете, в Башкортостане возможно кинообразование?

 О проблеме кинообразования я думаю каждый день. Сейчас я пытаюсь пробиваться в школы, но даже в Год кино приоритет в досуговой деятельности школ остается за кукольными театрами. Кинообразованием в ряде районов просто не хотят заниматься, его проще заменить просто коллективным посещением кинотеатра. Сейчас преобладает формальный подход. Но такое происходит до тех пор, пока ты не находишь высокопоставленного человека, который действительно любит искусство. Тогда внешние обстоятельства уже не волнуют вас. Важно не столько то, что мы смотрим, а то, что смотрит поколение школьников и каким оно будет. Мы наполовину живем в атмосфере советского кинематографа, а они с детства смотрят американские мультики.

У нас есть авторы, которые занимаются детским кино, но на экранах их нельзя увидеть. Сейчас кинообразование воспринимается многими в качестве «досуговой» деятельности. Министерство культуры разработала список ста лучших фильмов, передало его в Министерство образования, а оно, в свою очередь, перевело это в «досуговую» деятельность… Музыка, литература, рисование и любое другое искусство в школе распределено по учебным часам. Но кино почему-то считают бесполезным «развлечением». Для этого есть кинотеатры, где дети могут замечательно провести свободное от занятий время…

Ваша школьная киностудия «Ступени» до сих пор существует?

 К сожалению, у меня не хватило сил и времени на качественную работу, с связи с тем, что я преподавал сразу в трех вузах. Да и работал я там на полставки. Но с другой стороны, директор Михаил Куликов действительно создал прекрасные технические условия, бескорыстно подарив школе возможность пользоваться его дорогостоящей техникой. Новый директор школы это не оценил. Не оценил и мою деятельность по кинообразованию. То есть, если ошибки и были, их надо было своевременно исправлять. А поступили просто: сократили штатные единицы. Мол, «школе трудно, обойдемся без кино». До прихода нового директора был создан кинозал и все было готово, чтобы создать школьный кинотеатр. Но идею не поддержали.

А сами дети были тогда готовы воспринимать фильмы, которые вы показывали?

 Процесс шел, конечно, не без трудностей, но студия все-таки существовала.

В одном из интервью Вы затронули очень важную тему — производство художественных фильмов для детской аудитории. Все мы помним замечательный, светлые и добрые советские фильмы, такие как «Приключения Электроника», «Снегурочка», «Мэри Поппинс, до свидания». Их могли смотреть не только дети, но и другие члены семьи. Но сегодня подобных фильмов очень мало…

Детское кино существует. Есть очень талантливые режиссеры, но они не пробиваются в кинотеатры, потому что там идет американская продукция. Школьные кинотеатры очень нужны, для того, чтобы показывать детям альтернативную кинопродукцию. Для школьного кинотеатра необходимо написать воспитательный план работы, сделать его неким умственным полигоном для детей.

Работая на телевидение, Вы раскрыли себя с иной стороны?

 Я работая на телевидении «Кристалл», снял сюжет удивительным образом перекликающийся с лентой Звягинцева «Левиафан». Это был документальный фильм о семье друга моего сына. Жили они в скромном доме, но с замечательным большим садом напротив парка Аксакова. К сожалению, это место оказалось востребованным для строительства коттеджа тогдашнего Президента. Семья переехала в Сипайлово, хотя и не хотела, дом был снесен, вместе с садом. Не рискнув указать фамилии, я все же снял документальный очерк о том, как проходила неравная борьба. Он дважды прошел на экранах кабельного телевидения «Кристалл», хотя особого внимания на него никто не обратил.

Помню, как я взял с собой одного журналиста. Мне оставалось доснять несколько кадров. Здание находилось под надзором достаточно мощной охраны и потому снимать было непросто. После проделанной работы, мой напарник сказал мне: «Ну ты, мужик, даешь! Вот это материальчик ты снимаешь!».

А чего в «Левиафане», на Ваш взгляд, больше — политики или, все-таки, веры?

 Это очень любимый мною фильм, настоящий шедевр. Но не только потому, что он критический. Фильм «Дурак» Юрия Быкова тоже очень критический, но когда ставишь их рядом, понимаешь, что Звягинцев — режиссер экстра-класса. Я покорен его работой. Он заслуживает «Золотой глобус» хотя бы потому, что сейчас снимать подобное кино не просто. Например, Юрий Быков выпустит в этом году «Время первых».  Думаю, что когда за лентой «Дурак» следует «Время первых», это означает, что режиссер устал работать в условиях отсутствия денег, но, вполне вероятно, что его очень увлек новый замысел. Так у нас складывается ситуация в кино.

 

!

Вы многое сделали для развития кинематографа в Башкортостане. Всегда ли Ваши усилия сопровождались одобрением и поддержкой со стороны? Наверное, было сложно заниматься столь непростым делом там, где этого, может быть, и не ждут…

 Тут я могу вспомнить очень неплохое сотрудничество с кинотеатром «Родина», где еще в начале 90-х у меня возник первый киноклуб в видеозале. Я знакомил уфимского зрителя с шедеврами, которые открылись в результате перестройки. Потом, при поддержке кинотеатра ,появилась «Синематека» на большом экране. За такую поддержку хочу сказать отдельное «спасибо». Однако в остальном мне приходилось пробиваться самому. В киностудию «Башкортостан» я попал благодаря директору, который знал меня еще с ученической скамьи.

Так же я вел фестиваль «Серебряный Акбузат», который рекомендую посещать всем, так как это сейчас самое большое событие в пределах нашей Республики. Здорово, что у нас есть свои фестивали, на которые, порой, приезжают очень интересные и достойные режиссеры.

В этом году я с удовольствием представлял фильм «Небесное кочевье», «Белый воробушек», фильмы Киргизии, Таджикистана. В них есть какая-то чистота. «Небесное кочевье» не является остросюжетным, но оторваться от него просто невозможно. Герои живут среди гор, занимаются животноводством, их аура и взаимоотношения — чистейший источник, к которому необходимо прикоснуться каждому. Современное искусство во многом провокационно, основано на черном юморе, иногда выходит за рамки морали и это совершенно нормальная ситуация. Но порой в нем не достает простой жизни и людей, которые живут по законам сердца. Если такое возникает на экране — это бесценно. Мне дали возможность поработать на этом фестивали, пусть и в роли ведущего, но я был очень благодарен киностудии. Хорошо, когда киноведу дают возможность работать киноведом.

Существование киноклуба «Синематика» было не очень долгим. Почему так сложилось?

 Возможно потому, что стратегия была выстроена на продвижение искусства в виде арт-хауса и все это при отсутствии настоящего кинообразования не только в Башкортостане, но и в России. Все случилось очень просто. Мы начинали тогда, когда в интернете сидело очень мало зрителей, а закончили свое существование, когда там сидел каждый и каждый мог смотреть фильмы без нас. Клуб был нацелен на кинопросмотр и общение, для которого не подходил большой зал. В большом зале мы работали в рамках репертуарных: мне давали всего лишь десять минут для выступления.

Я благодарен центру современного искусства «Облака» за то, что они позволили создать клуб «Арт-кино». Правда, технические условия там были скромные. Но обстановка для дискуссий просто роскошная. До сих пор киноклубники вспоминают как задушевно было сидеть всем вместе за одним большим и, как правило, очень красивым столом и обсуждать просмотренное за чашкой чая, глядя друг другу в глаза.

В «Родине» я работал в сотрудничестве с государством. И сейчас вновь вернулся к этой системе в музее имени Нестерова. Нам не мешают такие положительные факторы как возникновение новых клубов. Напротив, отсутствие профессионалов ставит эти клубы в положение простого просмотра фильмов без должной дискуссии и анализа. Они являются продолжением того дела, которым занимались единицы. Мне кажется, что я фокусирую вокруг себя «третье» поколение. В такой ситуации главное быть примером, чтобы люди старались создать нечто еще более лучшее, чем есть сейчас.

Какова специфика работы нынешнего киноклуба?

 У нас есть специальные рубрики, которые позволяют показывать и малоизвестные фильмы, и классику, и современное кино. Мы вместе с моей помощницей часто выступаем, читаем лекции. Несмотря на разницу жизненного и творческого опыта, между нами постоянно происходит живой диалог. Художница Анна Савельева работает бескорыстно. Она влюбленный в кино человек, а таких у нас не много. Еще больше тех, кто не понимает, что главное не то, что ты посмотрел, а главное, что ты пообщался, выразил свое мнение и выслушал другого.

И все-таки свой зритель у вас есть?

Да, свой круг есть. Люди каждое воскресенье приходят в 16:00 в музей. И ради этого стоит работать, это заряжает энергией. Они полюбили кино и ценят его.

В каких отношениях сейчас находится современный отечественный зритель с кинематографом?

 Видите, какая ситуация… Отношение к кинематографу понятное. Мы уже живем с поколением, воспитанным на коммерческом американском кино. В советское время показывали и итальянские, и французские и прочие зарубежные фильмы. Был разнообразный репертуар. Сегодня у нашего зрителя такого репертуара нет. А когда он включает телевизор, то так же не может увидеть достойных фильмов. Для воспитания надо проделывать большую работу, изучать, но у людей нет на это времени. Все скатывается к тому, что зритель смотрит хорошие фильмы только в свободное, досуговое время.

А если говорить о зарубежном зрителе?

 В развитых странах, в странах Европы есть кинообразование. В их  школах изучают наши мультфильмы, того же Константина Бронзита, например. А у нас о нем ничего не рассказывают. В Америке, например, есть киновузы трех видов: первые работают при крупных студиях и обучают той профессии, которая тебе необходима; вторые дают производственное образование, включающее в себя несколько профессий; а третьи занимаются разноплановым кино, например, авангардным.

Сейчас с авангардом поступают так: в больших студиях смотрят как работают независимые режиссеры, а потом «покупают» его, перетягивая в коммерцию. Например, режиссер Алехандро Иньярриту и его новелла «Одиннадцатое сентября». Значительная часть фильма —  пустой экран. Для режиссера, который знает, что многие такое не примут, это большой риск. Иньярриту снял неплохого «Бердмена» и не самого удачного «Выжившего», который вызвал во мне не совсем положительную реакцию. Как правило, режиссер, выступая на конвейер большого Голливуда, обрабатывается так, что от него больше ничего не остается. Иньярриту через это прошел и я уверен, что еще немного и лет через десять о нем никто не услышит. Он будет таким же рядовым режиссером, как и многие другие. Да и какой режиссер будет отказываться от денег? Большие деньги — это большие технологии и востребованность.

«Выживший» — всего лишь еще одна безликая картина в истории кинематографа?

 Неужели вы думаете, что Леонардо Ди Каприо действительно великий актер?

Конечно, нет..

 А почему? Потому что в каждом фильме Леонардо ди Каприо играет самого себя. Как личность, он, конечно, интересен. Он получил Оскар только потому, что у Голливуда не осталось козырных карт, которыми можно ходить. Но он стал этой козырной картой и его поддержали. Не думаю, что прятаться под компьютерным медведем, когда на вас нападают — нечто грандиозное.

Коль скоро мы заговорили об актерах, то хотелось бы узнать, в каком сейчас состоянии находится российская актерская киношкола?

 Знаете, я очень люблю показывать на лекциях фрагмент из фильма «Начало» с Инной Чуриковой. Она говорит: «Я не могу играть, мне мешают руки». Но когда Панфилов кричит «несите пилу», Чурикова успокаивается и идеально отыгрывает свою роль. Всем, кто учится на актера, советую пересматривать этот фильм.

Однажды я приехал в Белебей, зашел в краеведческий музей, где среди костей мамонта и каких-то камней висел портрет Чуриковой. На мой ироничный вопрос «она тоже ископаемое?» мне ответили так: «Нет, она наша землячка». Таких грандиозных актрис сейчас не много, но они по-настоящему ценны для нас. Однако таланты в коммерческом кино и таланты в настоящем киноискусстве — совершенно разные вещи. Например, мне нравится Елена Лядова, но когда я говорю о ней, мне становится трудно. Про технологию игры и гений Инны Чeриковой и Джульетты Мазины я могу говорить часами. А здесь я могу развести руками, так и не объяснив, чем Лядова могла меня покорить. Наверное, ее способность быть искренней и целостной, точно воплощая замысел режиссера.

Телесериалы, которые постоянно идут на экранах ТВ, уничтожают актера после трех-пяти съемок. Тот же Евгений Миронов, которого, безусловно, спасает театр, играет в фильмах далеко не так, как делал это раньше. И те фильмы, в которых он играет, уже не продвигаются. Сегодня очень много искушений, которым поддаются актеры. То же самое и с американскими актерами, которые думают о том, сняться ли им у независимого режиссера, не получив достойной оплаты, или напротив… В фильме «Молодость» показана такая ситуация, когда актер ненавидит когда-то сыгранную роль, но зато куда бы он ни пришел, все узнают его и вспоминают образ робота Кири. И только одна единственная девочка помнит никому неизвестную роль сына, которая очень много для него значила. Актера легко превратить в зрелище, но надо всегда помнить,что он — человек, который должен прожить на экране свою человеческую жизнь.

Кинематографу всегда уделяют большое внимание, но почему именно сейчас данный вид искусства стал главным «символом» наступившего года?

 Тот год был годом литературы, сейчас — год кино. Можно просто проследить логическую взаимосвязь. Мне бы хотелось думать, что вопрос о  импортозамещении, о котором много говорят, действительно будет решен. Но такие задачи не ставятся, потому что сегодня, потирая руки, с восторгом говорят: «Двадцать процентов от всех фильмов, которые пройдут на экранах, будут российскими». Однако они лишены той рекламы, которую имеют американские фильмы. «Первый канал» постоянно показывает их рекламу, а не нашу, а ведь это государственный канал. Тем не менее важные задачи ставятся. Например, строительство государственных кинотеатров в малых и средних городах, где есть возможность продвижения российского кино. В «Синема парке» не показывают российское кино по той простой причине, что оно не приносит никакой прибыли.

Какой жанр привлекает современных художников киноискусства и есть ли некие тенденции, отличающие их режиссерский почерк?

 Хороший вопрос, потому что я сам люблю спрашивать студентов: «Какой самый популярный жанр был в предреволюционные годы?». И иногда отгадывают, называя «мелодраму». Мелодрама обладает революционной начинкой. Женщина искренне любила богатого мужчину, а он использовал ее и бросил. В такой-то ситуации и хочется начать революцию. Параллельно российскому кино того времени американцы создавали комедии, потому что их нации был присущ оптимизм. Хорошо, если бы и в нашей стране комедия оставалась главным жанром. Кинокомедия чаще создается с помощью дешевых средств, но без популярности данного жанра нам будет непросто.

Конечно, сейчас лидирует фантастика, но она не является как таковым  жанром. Она, скорее, направление кино. Фэнтези — это уже жанр, который занимает особые позиции. Есть и сложные жанры, например, трагикомедия, а так же не зрелищные, такие как трагедия. Она способна вдохнуть в человека очень мощные силы и сделать из него борца.

Хорошо, если бы была многожанровость. Правда, каждый жанр требует определенных знаний от зрителя. Начинается период совершенно нового кино. В неореализме создавались фильмы, подобные документальным. Сейчас кино необходимо воспринимать как поток жизни. Когда тобой играют как в театре и ты четко видишь все приемы режиссера, то это искусство начинает терять истинную ценность. Кинематограф пытается изо всех сил избавиться от театральных приемов. Порой, фильмы будто состоят из мозаики, из сцен, которые не сразу складываются в одну причинно-следственную связь. Но потом, спустя время, у зрителя может родиться некая мысль. Первый день он может думать, что фильм «вроде ничего», на второй — «да нет, хороший фильм», а на третий прыгать, повторяя «вот это шедевр!». Второе рождение происходит тогда, когда искусство требует от человека размышлений.

Василий Сигарев создает в какой-то степени провокационные и сложные для восприятия фильмы. Это достаточно интересное и в то же время неоднозначное явление в российской кинематографии. И все-таки, ему удается открывать ту новую, еще неизученную никем «реальность»?

 Он продолжает линию Алексея Балабанова ( например, «Груз 200»), у которого возникала «легкость полета». Фильм «Брат» не рассказывает о гангстерах, которые всех убивают. Он настолько впитал свое время, что стал вехой кинематографа. Редки примеры, когда некий фильм великолепно выражает время, например, той же перестройки. А Балабанов сумел это сделать

Новая лента Василия Сигарева «Страна ОЗ» — явное продвижение вперед, картина безусловно талантливая и очень смешная. Вот правда упор на мат отталкивает. Режиссер просто не желает быть в шкуре «интеллигентного» человека. В этом плане нам друг друга не понять. Тем не менее фильм актуален. Вот, правда, зрителю хочется оптимизма, а точнее — ощущение некой надежды. Ибо жить в аду как-то страшно. Классики оставляли эту надежду в своих произведениях, но у нынешних режиссеров ее нет. Похоже, никто не верит, что можно изменить мир к лучшему. Но секрет прост: надо отрываться от реальности, проектировать фильм на некий «идеал». Пусть он даже и недостижим. Ведь задача не только в «анализе» мира, но и в его «лечении».

А кто из современных художников «выражает» свое время?

 Звягинцеву я готов поклониться за все его фильмы. Он пришел из театра. Ему не раз приходилось сталкиваться с ситуацией, когда нужно было пробиваться самому. О фильме «Возвращение» невозможно рассказать. Возвращается отец, которого не было дома очень долгое время, он везет куда-то своих мальчиков, грубо обращается с ними, в результате чего погибает один сын… Это ровным счетом ни о чем не говорит и не укладывается в зрелищную фабулу. О том, как все это снято и какие размышления за этим стоят, написана целая книга. Фильмы-события пробиваются в кинопрокат с трудом. Но Звягинцеву удалось быть услышанным.

Можно ли прогнозировать судьбу российского кинематографа?

 Хочется задать встречный вопрос. В судьбе Гэтсби отразился кризис 1929 года. Я задаю своим студентам такой вопрос: «Как вы думаете, в ситуации кризиса посещаемость кинотеатров понизилась?».

(Небольшая пауза)

Скорее наоборот. Похожая ситуация возникает и с театром. Люди идут для того, чтобы найти для себя некую отдушину, внутреннее освобождение, которое не дает внешний мир..

 Да. Замечательный фильм снял Вуди Ален — «Пурпурная роза Каира». Женщина, забитая своим мужем, ходила в кинотеатр и в конце концов вызвала звезду прямо в зал. Конечно, кино — это иллюзия, а иллюзии очень нужны нам, потому что оставшись один на один с суровой жизнью, нам может очень не поздоровиться. К сожалению, у каждого есть проблемы. Но иллюзии заставляют нас верить во что-либо. Пока мы живем в санкциях и кризисе, кино будет очень востребовано и необходимо. Когда же мы будем жить в роскоши, не знаю, что с ним произойдет. Но, кажется, это будет еще не скоро.

Беседовала Екатерина Эделева.

Фото — Виктория Беляева.

 

The following two tabs change content below.
Рустам Нерустам

Рустам Нерустам

Запечатлил на плёнке дух сахарного тростника - с тех пор не дышит по ночам. Однажды встал с дивана - получился танец. Любит что-то организовывать с закрытыми глазами. Молчит как бог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});