Дневники юного фаталиста. Последнее открытое

Последнее открытое.

***

Я не специалист по Розанову, и то, что я Вам поведаю – лишь попытка объяснить мое состояние через то, что Василий Васильевич писал ранее.

Собственно, у Р. написано:
«Я всю жизнь боролся и ненавидел Гоголя, и в 62 года думаю: “ты победил, ужасный хохол”.» — 1918 год.

Здесь «Гоголь» (для меня) – это человек, смеющийся над самим человечеством, выставляющий пороки и не желающий заметить хорошее. Злобный сатирик, индивид с издевкой, с его этой мистической ухмылкой; якобы он знает что-то такое, чего нам знать не дано; словно он знает тайну людей: такую тайну, что люди теряют свою цену.

В общем, существо, видящее род наш некоторой  неудавшейся пакостью. Кстати, произведения уже самого Гоголя полны скользкой правды о том, как человек глуп и невежественен в природе своей и в основании своем.

У Гоголя, кажется, совсем нет понятия счастья или «тяги к небу» у героев. Да и само слово «счастье» для Гоголя – это редкость (если оно вообще есть у него).

И вот, Р. с его любовью «боролся» против насмешек и злобы. Скажем, 62 года «боролся».

Удивительно!, но я не Р.

Меня хватило только на «17» лет, да и то – не «борьбы». Упаси Боже мои действия называть БОРЬБОЙ. Это скорее … брыканье, слезные крики, попытки неповиновения и побега. Жалкие и с претензией на великое.

Меня с самого детство словно волочат, я словно не имею контроля над собой, если я в кругу других людей ;
я – Я – только в уединении, в грёзах, при задумчивости;
Но затем, возвращаясь в РЕАЛЬНОСТЬ,  я начинаю метаться, даже молиться.

В ночных разговорах с самим с собой, в полном одиночестве, я вспомнил, что  всегда желал понимания и пощады, помощи хоть какой-нибудь, и мне казалось, что получи я эту помощь, я бы наконец стал выше и сильнее в плане духовном.

Сначала я искал это в родителях, но те по молодости не были достаточно сердечны и оказались очень беспечны, затем настал черед сверстников и «друзей» — и те меня не поняли и только начали хохотать. Я был словно русский чиновник в окружении «Гоголей». Дальше и вовсе началось унижение, порой – драка, иногда – насмешка,  а в итоге – фантом понимания, который оказался скорее очередной  иронией.

Тут пришло другое – девушки. Любовь. Сплошная комедия и визги (причем, в основном, мои), идиотская драма и появление сильнейшего отвращения к самому себе. Отвращения оправданного. Однако, эта любовь и делала меня хоть «кем-то», но нет. Все три девушки, любимые мной, растворились в воздухе и вовсе ничего не чувствовали ко мне что-либо. Пока в моем нелепом и уродливом теле скрывалось нечто сильное, полное чувств, в ответ летела только насмешка и женская скука («хаха, да он и правда радуется, когда я целую его в щечку!», «хаха, а что же он сделает, если сказать, что я не люблю его вовсе или у меня другие были?»). То есть, как бы это высказать правильнее… Со мной были из скуки. Вот, думаю, так.

Я был клоуном. Шутом, подвешенным на дерево за ногу. Хотя, почему был? И сейчас, открывая всё это бумаге – не клоун ли я?

Что же в итоге? Я 17 лет брыкался, молился, искал понимания. Глупо, безнадежно, смешно и отвратительно.

Теперь я осознал, что нет никого и ничего вокруг.
Что вот мое тело и мое лицо – смешные, некрасивые – это РЕАЛЬНОСТЬ.
Что всё, бывшее со мной, все мои дурости – неизменны.
Что я смешон для каждого здесь.
Что  у меня никого нет, и не будет.
И что, впрочем, мне ничего не нужно.

И всё хорошее, бывшее со мной – какой-то огромный, необъятный обман.
И каждое теплое слово – из жалости и интереса, от скуки и для игры.

Что же? Ты победил, ужасный человек («гоголь»).

Нет Господа и нет любви.
Если нет Господа, то нет и любви истинной, если нет любви, отдачи себя, жертвы – нет и «личностей» как бы. Нет «корней». Есть  большое, чугунное и кровавое, этот животный ГОГОТ – Я ХОЧУ и МНЕ ТАК ЛУЧШЕ. А остальное — ….

****

Какая грязь.

Как испачкана моя жизнь и моя душа – с рождения. Я словно из утробы плюхнулся в вонючую лужу и, выблевывая младенческий хохот, принялся купаться в ней.

Трижды любил – всё мерзость. Я заставлял любимых женщин лишь стонать и посвящал им стихи. Ни одной совместной прогулки ночью, ни одной фотографии, где мы вместе. Да, была романтика, даже что-то хрупкое и милое, но основа, корень – это мерзость. Ибо они-то меня и не любили вовсе, т.е. не было акта согласованного ДУШАМИ. Всё ложь и тупость и слабость мяса. Мне так стыдно в эту ночь, вообще каждую ночь мне стыдно перед Б.

Когда А. оскорбляет меня – я не мучаюсь. Когда меня ругают и порицают – нет. Я не знаю, что говорить. Чем я лучше них? Да напротив, я хуже, так что да – я позер и дурак, азиатский выродок, который только  и жалеет себя. Я не способен на настоящую любовь и эта вот записка, что читается Вами сейчас – ничто иное как памфлет, попытка еще пожаловаться и оправдаться, поругать себя, пожалеть себя.

«Не способен на настоящую любовь» – потому что требую в ответ. Вот основная неточность, совершенная моими разумом и сердцем. Мне с такими характеристиками (низкорослый, худощавый, больной) радоваться любой секунде с красивым человеком надо, но мне НУЖНО больше. Нужно было.
В этом я типичен.

Вообще, писатели – выродки. И не шучу, и не жалуюсь. Это так. Паразиты. Наглецы, лезущие в чужие головы. Плохой художник и тот со своей скудоумной шалостью не такой извращенец, как умный поэт с его выразительным стихотворением.

И пустота на душе и насмешка. Я боюсь улыбаться, ибо мне могут тыкнуть это в лицо. «Ага, лыбишься, узкоглазое чудило! А мы вот ПАШЕМ и СТРАДАЕМ, а ты-то куда?».

Хотя, стоит выпятить грудь и покрасоваться перед Вами, любимые. Всё-таки писательство – цирк. И Вы пришли посмотреть на очередную сморщенную душу.

ЭГЕГЕГЕ! ДЫК ТЫДЫК! СМАРИТЕ! ТАНЦУЮ!

***

Не упоминай любовь всуе.
Не целуй рук чужих.
Если всё вокруг чужое – оставь другим.
А ты лети, лети за горизонт.

И душа твоя очистится.

Оставь мир людской в его похотливой и лживой карусели.
Посади этого ребенка в аттракцион – и  молча уходи.

***
Автор иллюстрации — Георгий Попов-Львов

Автор всех записок — Айвозовске

 

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});